Гений места

Помпеи. Дом Веттиев. Гений места и лары
Помпеи. Дом Веттиев. Гений места и лары

Крылатое выражение genius loci, которое в Древнем Риме означало "дух-покровитель места", чаще всего применялось именно к пейзажу. На фресках домашних святилищ можно видеть две ипостаси этого духа: человеческая фигура, совершающая обряды, и змея, ползущая к алтарю. Змея в античной культуре – символ подземного (нередко и водного) мира. Вылезающее из земных расселин существо воспринималось как древний хозяин обитаемого им места. Римские авторы упоминают о гении места в одном ряду с мифическими существами дикого и домашнего мира: "Затем воздвигни алтарь из дерна и призови Фавнов и Ларов и гениев места к зеленой пище".

Франческо Петрарка, живший в XIV веке, еще до возникновения садовой культуры Ренессанса, рассказывал, что вдохновение, "гений места" посещает его на двух лужайках загородного имения: одна "тенистая, пригодная только для занятий и посвященная нашему богу Аполлону"; другая, заросшая виноградом, расположена посередине реки. Английский поэт XVIII столетия Александр Поуп в "Послании к лорду Берлингтону" упоминает "гений места" как настроение пейзажа, его изначальный характер:

Пусть гений места даст тебе совет;
Тот, кто потока направляет след,
Иль гордый холм поднимет до небес,
Иль обратит в театр уступов дольних срез;
Мелькнет в селе, займет полян широкий вид,
Соединит леса, а краски оттенит;
То разорвет, а то направит линий строй,
Художник рощ твоих, работ твоих герой.

Перевод Б. Соколова


Богородицк. Вид развалин жилища Эхи. Акварель А. Болотова
Богородицк. Вид развалин жилища Эхи. Акварель А. Болотова


Русский садовод Андрей Тимофеевич Болотов, работая в парке великокняжеского имения Богородицк, облюбовал низину, в которой слышно было сильное эхо. И он решил сделать гением места придуманную им героиню по имени "Эха", украсив "Эхоническую долину"развалинами "жилища Эхи".

Веймар. Парк Ильм. Алтарь с надписью: Гению сего места
Веймар. Парк Ильм. Алтарь с надписью: Гению сего места

Иногда садовый гений места принимал зримый облик. В веймарском парке Ильм, устроенном при участии Гете, стоит круглый античный алтарь, обвитый огромной мраморной змеей. Это дух-властитель, поднявшийся из земли и поедающий жертвенный хлебец. О римских обрядах напоминает и надпись на алтаре: "Гению сего места".

Царское Село. Памятник Гению места. Реконструкция 1990-х годов
Царское Село. Памятник Гению места. Реконструкция 1990-х годов

Мистическое значение слова "гений" угасло вместе с живым подражанием античной культуре. Воспитанники царскосельского Лицея первого выпуска, продолжая древнюю традицию, поставили в саду плиту с надписью "Гению места". Через много лет ее возобновили, и это вызвало вопросы — на каком основании здесь поставлен памятник Пушкину... "Директор лицея, Броневский, успокоил высшее начальство, объяснив, что к Пушкину памятник не имеет никакого отношения. Доска осталась на месте и при переводе лицея в Петербург была увезена и поставлена там в лицейском саду".

Историю с "гением места" вспомнил Иннокентий Анненский на закладке царскосельского памятника поэту:

Есть старое лицейское предание, что еще при Энгельгардте был возле Лицея поставлен дерновый памятник кубической формы с белой мраморной доской: на доске золотыми буквами вырезана была надпись Genio loci - т. е. гению-хранителю. Имя Пушкина как-то само собой приурочилось потом к этому местному памятнику, и царскосельские лицеисты окружали свой палладиум благоговением. Прошло без малого 30 лет, Лицей перевели в Петербург, и куда девался памятник, я не знаю. Но истинный гений-хранитель наших садов не мог их покинуть, и вчера мы положили первый камень для его царскосельского памятника. Под резцом художника образ поэта уже воплотился, и скоро, молодой и задумчивый от наплыва еще неясных творческих мыслей, Пушкин снова будет глядеть на свои любимые сады, а мы, любуясь им, с нежной гордостью повторять: "Он между нами жил".

Царское Село. Памятник Пушкину. Скульптор Р. Бах. Открытка начала ХХ в.
Царское Село. Памятник Пушкину. Скульптор Р. Бах. Открытка начала ХХ в.

Ощущение того, что Пушкин не просто был гением, но и стал "гением" Царского Села в изначальном, античном смысле, выражено и в стихотворении Анненского "Бронзовый поэт". В ночи он превращается в живого и веселого Пушкина-лицеиста.

...На бледном куполе погасли облака,
И ночь уже идет сквозь черные вершины...
И стали - и скамья и человек на ней
В недвижном сумраке тяжеле и страшней.

Не шевелись - сейчас гвоздики засверкают,
Воздушные кусты сольются и растают,
И бронзовый поэт, стряхнув дремоты гнет,
С подставки на траву росистую спрыгнёт. 

Архангельское. Храм-памятник Екатерине IIАрхангельское. Памятник Пушкину
Архангельское. Храм-памятник Екатерине IIАрхангельское. Памятник Пушкину

Архангельское. Памятник Пушкину. Надпись Увижу сей дворец...Архангельское. Памятник Пушкину. Надпись: Толчков не чувствуешь в волнениях мирских...
Архангельское. Памятник Пушкину. Надпись Увижу сей дворец...Архангельское. Памятник Пушкину. Надпись: Толчков не чувствуешь в волнениях мирских...

Архангельское. Памятник Пушкину. Надпись: Ты понял жизни цель...
Архангельское. Памятник Пушкину. Надпись: Ты понял жизни цель...

Представление о гении места, восходящее к античности, в культуре Нового времени сливалось с представлением о "гении императора", высшем начале, олицетворяющем его особу. В Архангельском память о визите Екатерины II отмечена маленьким храмом, на фронтоне которого написано: "D. EKATERINAE." – "Божественной Екатерине". Пушкину же здесь посвящен бюст со стихами, написанными им после приезда в имение. В этом парке сошлись две традиции – подражание античному культу императора и духовный символ, "памятник нерукотворный".

От северных оков освобождая мир,
Лишь только на поля, струясь, дохнет зефир,
Лишь только первая позеленеет липа,
К тебе, приветливый потомок Аристиппа,
К тебе явлюся я; увижу сей дворец,
Где циркуль зодчего, палитра и резец
Ученой прихоти твоей повиновались
И вдохновенные в волшебстве состязались.
Ты понял жизни цель: счастливый человек,
Для жизни ты живешь. 
 
А. Пушкин. К вельможе

Озеро Светлояр
Озеро Светлояр


С пейзажным "гением места" связано и народное почитание святых и магических мест. В течение XIX века возник культ нижегородского озера Светлояр, которое считали местом исчезновения от вражеских глаз легендарного города Китежа. Туда тянулись толпы паломников, которые надеялись во сне увидеть Китеж и приобщиться к его благости.

К. Горбатов. Китеж. 1913Озеро Светлояр. Богомолье
К. Горбатов. Китеж. 1913Озеро Светлояр. Богомолье

На нашей памяти в России возник культ деревьев, пришедший из восточных стран. Возле увешанного ленточками развесистого дерева в Новом Иерусалиме монахи поместили надпись, взывающую к разуму прихожан. Но почитание этих деревьев – с явным преобладанием подростковых страстей и уклоном в любовную магию – принимает пышные и причудливые формы. Несмотря на охрану и ботаническую ценность, уникальное дерево гинкго в городском саду Таганрога увешано ленточками, а ограда исписана любовными признаниями.

Таганрог. Городской сад. Дерево гинкгоТаганрог. Городской сад. Дерево гинкго и надписи
Таганрог. Городской сад. Дерево гинкгоТаганрог. Городской сад. Дерево гинкго и надписи

Таганрог. Городской сад. Дерево гинкго. Ограда
Таганрог. Городской сад. Дерево гинкго. Ограда

С гением места связана традиция похорон в саду или на красивой видовой точке. Оставаясь в пейзаже навсегда, человек распространяет на него черты своей личности. Посетитель Коктебеля видит с одной стороны залива скалу с подобием профильного портрета Волошина ("...И на скале, замкнувшей зыбь залива, // Судьбой и ветрами изваян профиль мой"), с другой – вершину, на которой похоронен поэт.

Вид на Коктебель и Карадаг от могилы ВолошинаТаруса. Надгробие Борисова-Мусатова. Скульптор А. Матвеев
Вид на Коктебель и Карадаг от могилы ВолошинаТаруса. Надгробие Борисова-Мусатова. Скульптор А. Матвеев

Над излучиной Оки в Тарусе похоронен художник Виктор Борисов-Мусатов. Оба выбрали эти места сами, желая слиться с пейзажем. Вероятно, воспоминания о могиле Мусатова через много лет вызвали у другой тарусской жительницы, Марины Цветаевой, пожелание быть хотя бы условно, в литературной форме быть похороненной неподалеку, на староверческом кладбище.

Таруса. Мемориальный камень. 1988
Таруса. Мемориальный камень. 1988
 Я бы хотела лежать на тарусском хлыстовском кладбище, под кустом бузины, в одной из тех могил с серебряным голубем, где растет самая красная и крупная в наших местах земляника. Но если это несбыточно, если не только мне там не лежать, но и кладбища того уж нет, я бы хотела, чтобы на одном из тех холмов, которыми Кирилловны шли к нам в Песочное, а мы к ним в Тарусу, поставили, с тарусской каменоломни, камень:

«Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева».


Рассказ "Хлыстовки" был опубликован в 1961 году, и вскоре один из поклонников Цветаевой, киевский студент Семен Островский приехал в Тарусу, чтобы осуществить ее пожелание. Благодаря энтузиазму, которым он сумел заразить начальника каменоломни и рабочих, самодельный камень-памятник был установлен, но вскоре увезен и разбит. Страсти вокруг "самодеятельного камня" отразились в переписке Ариадны Эфрон:

В середине июля в Тарусу приехал некто Островский, студент-филолог Киевского ун-та, по велению сердца решивший установить камень с надписью «Здесь хотела бы лежать Марина Цветаева» - на маленьком участке над Окой, где похоронен Борисов-Мусатов. Островский получил разрешение исполкома, нашёл рабочих, высекших надпись и приваливших камень к месту; действовал он (...) без ведома кого бы то ни было из комиссии или хотя бы друзей мамы. Мои знакомые, увидавшие всю эту возню, дали мне телеграмму, я ответила телеграммой же, в к-ой написала, что считаю установление памятника без участия родных, знакомых и в обход комиссии – недопустимым. Работы прервали, памятник не установили, Островский уехал, (...) камень постоял у ограды мусатовского участка и на днях исчез – как и куда неизвестно.
...Считаете ли Вы возможным поддержать инициативу Островского, считаете ли Вы возможным установление камня-памятника в Тарусе (см. «Кирилловны») – конечно, соответствующим образом оформленного хорошим скульптором, с дополнительной надписью («М(арина) Ц(ветаева) – русский поэт – год рождения – смерти, жила в Тарусе с ... по ...» или что-то в этом роде). Если да, то м.б. приурочить к юбилейной дате – 70-летию в сент. этого года?


Я только что из Тарусы, провела там три дня, узнала историю во всех подробностях. Конечно и несомненно – Островский чудесный мальчик, вполне, весь, с головы до ног входящий в цветаевскую формулу «любовь есть действие», мне думается, что, когда соберём мнения всех членов комиссии по поводу его великолепной романтической затеи, надо будет написать ему от имени комиссии, т.е. суметь и осудить необдуманность затеи, и... поблагодарить его за неё. Мальчишка совершенно нищий, в обтрёпанных штанцах, всё сделал сам, голыми руками, - на стипендию – да тут не в деньгах дело! Сумел убедить исполком, сумел от директора каменоломни получить глыбу и транспорт, нашёл каменотёсов – всё в течение недели, под проливным дождём, движимый единственным стремлением выполнить волю... И мне, дочери, пришлось бороться с ним и побороть его. Всё это ужасно.

А. Эфрон – В. Орлову, 7 и 15 августа 1962 года

Таруса. Б. Ахмадулина и А. Золотов на открытии памятника Цветаевой 18.10.06Таруса. Памятник Цветаевой. Скультор Б. Мессерер. 2006
Таруса. Б. Ахмадулина и А. Золотов на открытии памятника Цветаевой 18.10.06Таруса. Памятник Цветаевой. Скультор Б. Мессерер. 2006


Начинающий поэт Островский писал о скромности возвигаемого памятника: "Я знал, // Не монумент безмерный, // А просто камень должен стать. // Пожизненный, // А не посмертный. // Ведь здесь // Хотела б ты лежать". Через много лет его идея осуществилась руками "хороших скульпторов", но при этом утратила свою романтическую прелесть. На речном откосе, неподалеку от могилы Мусатова, с 1988 года стоит огромный гранитный камень с цветаевской строкой, подавляющий своим размером и блеском. А в центре городка по проекту Бориса Мессерера, супруга поэтессы Беллы Ахмадулиной, воздвигнут памятник Цветаевой высотой в два человеческих роста.

Живерни. Сад Клода МонеЖиверни. Сад Клода Моне
Живерни. Сад Клода МонеЖиверни. Сад Клода Моне
 

С представлением о "гении места" связано и восприятие пейзажей, вдохновлявших поэтов, живописцев, философов. Усадьба в Живерни связана не только с картинами, но и с личностью Клода Моне. Такими местами в России стали Пушкинские горы, "лермонтовские" Кисловодск и Тамань, блоковское Шахматово. Андрей Белый находил тончайшие соответствия между пейзажами мест, где рос и становился поэтом Александр Блок, и образами его стихов.

Шахматово. Пейзаж у храма в Тараканове
Шахматово. Пейзаж у храма в Тараканове

Меня поразило различие пейзажей под Крюковым и под Подсолнечной; один стиль пейзажа до Крюкова: стиль ковровых лугов, очень ровных, пересеченных лесами, всегда белоствольными, с малой неровностью почвы, с обилием деревень; от Поварова до Подсолнечной стиль изменяется: пейзажи становятся резче, красивей и явно дичают; лугов уже меньше; леса отовсюду (теперь их повырубили); больше гатей, оврагов и рытвин; деревни — беднее; их — меньше; уже не Московская, а Тверская губерния; Русью Тверской уже веет (Тверская же Русь — не Московская Русь) — тою Русью, которая подлинная и о которой А. А. так чудесно сказал:

О Русь моя, жена моя, до боли
Мне ясен долгий путь...

Здесь, в окрестностях Шахматова, что-то есть от поэзии Блока; и — даже: быть может, поэзия эта воистину шахматовская, взятая из окрестностей; встали горбины, зубчатые лесом; напружились почвы и врезались зори:

И вдоль вершин зубчатых леса
Засветит брачная заря.

Обилие хмурых горбин и болот с очень многими окнами, куда можно кануть — пойдешь прогуляться, и канешь в окошко, — все это вплотную обстало усадьбу, где вырос А. А. ; здесь — водится нечисть; здесь — попик болотный на кочке кощунственно молится за "лягушачью лапу, за римского папу"; колдун среди пней полоняет весну; и маячит дымком "Невидимка"; сюда же Она по заре опускается розовым шелком одежд. ...Мне кажется: знаю я место, где молча стояла "Она", "устремившая руки в зенит": на прицерковном лугу, заливном, около синего прудика, где в июле — кувшинки, которые мы собирали, перегиба¬ясь над прудиком, с риском упасть в студенистую воду; и кажется, что гора, над которой "Она" оживала, — вот та:

Ты живешь над высокой горой.

Гора та — за рощицей, где бывает закат, куда мчалися искры поэзии Блока...


Андрей Белый. Воспоминания об Александре Блоке

Шахматово. Вид с веранды усадебного домаШахматово. Пруд
Шахматово. Вид с веранды усадебного домаШахматово. Пруд

Кузьма Петров-Водкин, уроженец волжского городка Хвалынска, получил свои первые "космические" впечатления на холмах, окружающих излучину огромной реки. Пейзаж этот действительно уникален – город окружает цепь из девяти белых холмов, возникших из донных отложений древнего моря.

Хвалынск - родина К. Петрова-Водкина. ПанорамаХвалынск. Рассвет над Волгой
Хвалынск - родина К. Петрова-Водкина. ПанорамаХвалынск. Рассвет над Волгой

Но теперь здесь, на холме, когда я падал наземь, передо мной мелькнуло совершенно новое впечатление от пейзажа, какого я еще никогда, кажется, не получал... я увидел землю как планету. Обрадованный новым космическим открытием, я стал повторять опыт боковыми движениями головы и варьировать приемы. Очертя глазами весь горизонт, воспринимая его целиком, я оказался на отрезке шара, причем шара полого, с обратной вогнутостью, - я очутился как бы в чаше, накрытой трехчетвертьшарием небесного свода. Неожиданная, совершенно новая сферичность обняла меня на этом затоновском холме. Самое головокружительное по захвату было то, что земля оказалась не горизонтальной и Волга держалась, не разливаясь на отвесных округлостях ее массива, и я сам не лежал, а как бы висел на земной стене.

Кузьма Петров-Водкин. Пространство Эвклида

Планетарные пейзажи были вновь открыты в Хвалынске ценителями творчества художника. И окрестные яблоневые сады воспринимаются теперь как ожившая картина Петрова-Водкина "Полдень".

Хвалынск. Яблоневый садК. Петров-Водкин. Полдень. 1917
Хвалынск. Яблоневый садК. Петров-Водкин. Полдень. 1917

 © Борис Соколов, текст и фото, 3.11.07 

 

 

 

 

 

Аллегория
Аллея
Ах-ах
Виды
Газон
Галереи и подземные ходы
Гений места
География
Графика
Грот
Деревня
Животные
Каскад
Лабиринт
Масштаб
Мосты
Надписи
Озера и острова
Оранжерея
Освещение
Павильоны
Памятник
Партер
Перспектива
Путешествия
Реконструкция
Руины
Сад в искусстве
Садовая мебель
Садовые стили
Секретный сад
Скалы
Скульптура
Сюрпризы
Театр
Типы садов
Топиарий
Утопия
Фонтаны
Храмы
Цветы
Эрмитаж
 
© Б.М. Соколов - концепция; авторы - тексты и фото, 2008-2015. Все права защищены.
При использовании материалов активная ссылка на www.gardenhistory.ru обязательна.